Первая часть

Про взлёт Telegram, падение дохода в 7 раз и облегчение от отъезда

Про второй паспорт, съемную квартиру за $2000 и менталитет уругвайцев

Про худший в жизни перелёт, питерский холод в субтропиках и сыр от незнакомца

Про мужиков с кризисом среднего возраста, книгу за неделю и конструктивный пессимизм

Про взлёт Telegram и падение дохода в семь раз и облегчение от отъезда

Когда мы говорили в прошлый раз, тебя сытно кормил Telegram. Что случилось с этим бизнесом?

С начала 2022 года Телега была главной кормилицей, и в 2024-2025 всё было по-прежнему неплохо. Среди услуг агентства Матвея Северянина было создание ТГ-каналов под ключ, их продвижение, закупка рекламы, — короче, мы делали практически всё.

У нас был арбитраж: покупали Telegram‑каналы, вкладывались в рекламу и перепродавали. Можно было утром купить канал за 200 тысяч, ещё сотню влить в рекламу, а вечером продать за 500. Доходило до такого.

Ещё была продажа рекламы. Например, моё личное ноу-хау — сетка региональных каналов. Мы брали маленькие города, где живёт тысяч тридцать человек и почти нет конкуренции, там дёшево было покупать мелких инфлюенсеров, типа начинающих блогеров из местных студенток, и у них продвигать наш канал. В обычных тематиках подписчик стоил рублей 40–50, а в канале такого маленького города — 6–7₽. А рекламу там мы продавали по стандартным ставкам. В сетке было каналов двести. Вести их было несложно, мы раскидывали по ним однотипные новости, типа: «В местную «Пятёрочку» привезли яблоки, а в коробке обнаружили котят — почти как Чебурашку в апельсинах», — такое. Очень денежная была история.

Но тут заблокировали звонки в Telegram. Какие-то клиенты начали отваливаться просто на панике, на всякий случай перестали вкладываться в эту площадку. Но это были только первые звоночки. Полный провал начался в 2026-м. Когда Telegram заблокировали полностью, пошла волна разговоров, что рекламу там запретят, будут штрафовать. Все более-менее крупные рекламодатели ушли. Тогда всё и обвалилось.

А мы в середине 2025 мы как раз решили расширяться. Сняли офис почти в центре Казани, квадратов триста. А то в прежний мы все уже не влезали. И тут нам так удачно предложили два соседних помещения — по классной цене, с разрешением сделать там ремонт под себя. Мы тогда решили, что это прям знак. На пике у меня было 64 человека и три офиса: в Кирове, Ярославле и Казани. И вот как только мы вложились в большой офис и дорогую аренду (как раз цены в тот момент взлетели до небес), с Telegram начались проблемы.

Доход упал раз в семь. А у меня огромный офис в аренду и команда в 64 человека, которым просто нечем платить и нечего делать.

А YouTube не мог тебя вытащить? Ты же вложился в студию, вел стримы, записывал курсы.

Да, мы в новом офисе сделали студию для записи видео на YouTube. Отсняли там, смонтировали и выложили трёхчасовой курс по маркетингу — от самых основ до практических советов –- бесплатно, между прочим.

Оттуда пришло много аудитории в мой Telegram, поэтому я сделал ещё несколько таких длинных видео: полный курс по SMM, по созданию личного бренда, сайтам и т.п. Ютуб их подхватил, — он любит длинные форматы, они хорошо набирали. Оттуда отлично получалось переливать аудиторию в Telegram. Ролики хорошо смотрели.

Но у меня просто взорвалась жопа по поводу YouTube в начале года. Когда, собственно, нам порезали все стримы. Я до тех пор стримил почти каждый день, в прямом эфире сидело по триста с лишним человек, потом догоняли повторные просмотры. Оттуда шли клиенты. Стримы — очень денежная вещь. Но интернет в Казани начали блокировать так, что я не мог запустить эфир.

Включаю — обрыв соединения. Ищешь обходные пути, кто-то предлагает VPN, кто-то другой, кто-то вообще третий способ — не работает. Да просто для сравнения: сейчас из Монтевидео у меня большой файл в Telegram грузится минуту, а у товарищей в Казани — 29 минут. Разница огромная.

То есть Telegram рухнул, YouTube перестал быть нормальной воронкой. Деньги закончились?

Не закончились. Просто моя зарплата стала намного ниже привычной. Раньше со всех доходов мне оставалось три‑четыре миллиона, а в последние месяцы в России было около 500-600 тысяч. Сижу я и думаю: «О, привет, 2014–2015 год. Я тогда столько же зарабатывал».

По итогу почти всю команду пришлось распустить. Мы остались втроём. Всё закрыли, сняли последний ролик и поняли, что даже аренду не тянем, а нам ещё и коммуналку с начала года подняли. Нет смысла цепляться. Надо пробовать что‑то новое.

И так ты выбрал переезд не на другую платформу, а в другую страну?

Я задал себе главный вопрос: будет ли в нашей сфере лучше в ближайшие 3-5 лет? Решил, что точно нет. Мы пробовали каналы на английском, что‑то ковыряли на испанском. Но делать это хотя бы не из России со всеми этими блокировками казалось проще.

Эта идея появилась у меня в голове ещё в январе, когда стало понятно, что дела идут всё хуже. Но я не из тех людей, которые заранее распланировали себе пути отхода. У меня выход книги, офисы, хозяйство, надо всё собрать.

Я никогда в принципе не планировал уезжать. Но…

Столько проблем со всех сторон уже делали мою работу в России почти невозможной.

Собственно, мы начали искать, куда ехать. Нашли Уругвай. И вот мы тут. Матвей Северянин уехал из Воркуты, пожил в разных концах России, чтобы в итоге оказаться в Монтевидео.

А что с твоими делами и активами в России? С имуществом, с командой.

В России у меня осталось работать три человека. Зарабатывают чисто на свою же зарплату.

Недвижимость продаём. Получается не всё. Две квартиры на Чёрном море продали быстро: при цене по рынку 11 млн выставляешь за 9,5 — и их забирают сразу. А вот дом в Казани стоит. В него вложено 45 млн, и, конечно, за такую сумму и близко не получится его продать. Дом по российским меркам не для богатых, конечно, но для среднего класса.

И это гиблое дело, потому что среднего класса больше нет. У чиновников давно всё есть, айтишники‑предприниматели по большей части уже не в России. А работяги не потянут.

Тебе полегчало, когда ты уехал за России?

О да. Хотя не сразу. В Бразилии мне не понравилось. Мы прилетели в Сан‑Паулу, там самолёты летают очень низко над городом. Я заметил, что слышу этот звук самолёта и невольно начинаю пригибаться. У только здесь, в Уругвае, на второй месяц жизни, это прошло.

Там же, в Бразилии, насмотрелись на местных бомжей. Не знаю, как там люди живут!

Мы поселились в районе, называется Моэма — считается вполне престижным. Но даже там есть такой неприятный момент: часов в 7 вечера город засыпает, просыпается мафия.

Появляется куча полицейских машин, люди начинают озираться по сторонам, прижимать к себе сумки и стараются побыстрее сесть в такси и уехать. А вместо них появляются маргинальные элементы, с которыми соприкасаться вообще не очень хочется.

Здесь, в Монтевидео, ни бреющих самолётов, ни такого количества бездомных и преступности. Интернет работает, опять же. Ну да, чуть-чуть подороже, чем у нас — зато и потеплее.

Единственная моя ошибка — надо было улетать ещё год назад.

Про второй паспорт, съемную квартиру за $2000 и менталитет уругвайцев

Уругвай звучит как вариант, который вообще никто не планирует. Как ты до него дошёл?

Методом исключения. Всего в мире, если не ошибаюсь, 195 страны. Из них 64 — это Африка, куда ты ехать не захочешь, если не работаешь в Красном Кресте. В Азии тоже плоховато с выбором. Чтоб ещё и легализоваться было не слишком сложно. Короче — ехать некуда, говоря простыми словами.

Я начал созваниваться со всеми, до кого мог дотянуться: со знакомыми, незнакомыми, подписчиками. Даже почти случайно сделал проект «33 страны за год»: раз в неделю разговаривал с человеком, который живёт в какой‑нибудь стране лет пять. Причём выбирал не помогатора, не риелтора, а просто обывателя. Мы созваниваемся, остальные желающие ребята тоже заходят в Zoom, задаём вопросы. А что с жильём? А с работой? А сколько денег надо? Ну, такой, человеческий проект. Начал я этим заниматься, начал людей слушать — и понял, что выбор-то невелик.

Сербия отпала: паспорт там, по нашим выводам, получить очень трудно. Люди сами сидят и думают, куда оттуда ехать дальше. Испания мне до сих пор интересна: язык крутой, на нём интересно работать. Но солидные налоги и десять лет ожидания паспорта смутили. Потом смотрели Аргентину, Бразилию, Чили и вообще всё подряд. Понятно, что есть страны, в которых, может быть, и интересно, но туда сложно попасть. Понятно, что есть страны, где очень дорого, или не очень безопасно. Так и появился Уругвай, о котором мы сначала вообще не думали.

Зачем тебе так важен второй паспорт? Твоя работа к месту не привязана, можешь хоть в кругосветном путешествии жить, от визы к визе.

Паспорт или хотя бы уверенный ВНЖ сильно облегчает бюрократию с банками, счетами, открытием компании и т.п. Мне это жизненно необходимо. Я поздно понял одну вещь: ещё два‑три года назад надо было получить хоть какой‑то ID‑документ страны, которая не под санкциями. Потому что у меня несколько заказов за это время сорвалось из-за того, что они не хотят с Российским юрлицом работать. Как только я сюда переехал и у меня появилась возможность подписывать договоры не от российской компании, у меня уже два новых контракта появились. Вот об этом надо было думать раньше.

И сколько нужно ждать уругвайский паспорт?

Три года живёшь в стране — и можешь получить паспорт. Но переезд дорожает буквально на глазах. Сейчас здесь наплыв тех, кто 3-5 лет назад уехал в Грузию, Армению, Таиланд «отсидеться, переждать». Теперь фаза этого пережидания у многих закончилась, и люди хотят осесть. А Уругвай — отличное место, чтобы тут причалить надолго и обустраивать новый дом.

Когда мы только начали думать о переезде, «помогаторы» в Уругвае брали за сопровождение около $3 000. Через несколько месяцев – уже $8 000.

Иммиграция в популярную страну работает как финансовая пирамида: кто приехал раньше, тот заплатил меньше. Это касается и цены на оформление документов, и жилья. Вот я за $2 000 снял, прямо скажем, не дворец: обычная квартира 80 квадратов в неэлитной новостройке, с простым ремонтом и демократичной обстановкой. Из жирных плюсов — «париша»: большая открытая терраса для барбекю. Можно выйти на улицу, не выходя из дома. Шашлычков пожарить.

Мои соседи буквально через стену приехали на несколько месяцев раньше и сняли точно такую же квартиру по планировке, но с более дорогим ремонтом, хорошей мебелью и техникой классом выше, за те же 2 000 баксов.

А соседи в другом конце этажа приехали через месяц после нас, и снимают за всё те же 2 000 баксов квартиру, примерно как наша, но уже без террасы. Следующим, думаю, придётся или платить $2 500, или спать на матрасе на полу, пока мебель себе сами не купят.

Так чем же тебя купил именно Уругвай?

Уругвай не смотрит в твой карман. То есть государству не особо интересно выжать из тебя все бабки. У них есть льготные режимы для айтишников: тут по 10 лет можно платить пониженные налоги. Здесь легализована крипта. Для работы тоже удобно.

Страна позволяет очень легко и быстро легализоваться. Здесь нет абсолютно никаких претензий к тому, что ты русский. Да и вообще народ очень дружелюбный. Меня это поразило. Мне, видишь ли, есть с чем сравнивать. У меня хороший разговорный английский и я везде стремлюсь общаться с людьми.

Когда ты приезжаешь, например, в Европу — не то чтобы все подряд хотят с тобой разговаривать и слушать твой жуткий акцент. Здесь отношение к тебе абсолютно другое.

Меня поразило, насколько здесь другая культура по сравнению с тем, к чему мы привыкли. В России, как мне кажется, есть история с достигаторством, культом успешного успеха: нам надо первыми запустить самую большую ракету в космос, все медали выиграть, на работе все деньги заработать.

Уругвай другой. Это спокойная страна, 15% населения — пенсионеры. Люди поголовно расслаблены, ни с кем не конкурируют, просто любят жить: устроить встречу, посидеть, попить мате, потренироваться для здоровья. В Казани в хорошем спортзале все занимаются с тренером, фотографируются и снимают шортсы. А здесь ты приходишь в зал — и люди чай пьют, общаются. Ты их первый раз видишь, но ты сделал один подход — и у тебя уже разговорный практикум начинается.

Если зайти в аптеку, а в очереди стоит бабушка, она 15 минут будет разговаривать с кассиром — и тут этот нормально, никто её не будет торопить. Всем всё равно, что ты куда‑то спешишь. Но для изучения языка это идеально: можно присесть на уши любому человеку на лавочке или в магазине, и он будет с тобой долго разговаривать.

Климат тут тоже классный. Как в Сочи, но в среднем на 4 градуса тепле. Здесь нет такой давящей жары, но при этом нет адского холода. Единственное, к чему нужно привыкнуть — что зима и лето наоборот. Сейчас ноябрь, у нас тут весна заканчивается, потом будет лето. Новый год здесь, получается, летом, а зима начинается 21 июня по календарю.

Ну и ещё мне, честно говоря, очень важно было при выборе страны, чтобы она была мирная, чтобы не было какой‑то военно-политической фигни много ближайших лет. То есть здесь, скорее всего, не будет и головокружительного научно‑технического прогресса. Зато, здесь будет очень спокойно на пенсии.

Местная военная база меня очень впечатлила. Потому что там ничего нет! Буквально 12 танков, два самолёта — и всё.

Короче, мне с моим российским ПТСР здесь стало очень спокойно и хорошо.

Пока сплошные плюсы. Где подвох?

Главный минус — маленькая экономика. Уругвай сильно завязан на Меркосур: экономическое содружество с соседними странами, главные игроки — Бразилия и Аргентина. Вот все товары, которые едут оттуда, стоят нормально. А вот весь импорт из Испании или США облагается большими пошлинами. Особенно техника влетает в копеечку. Айфоны в России покупать дешевле было.

Короче, здесь очень дорого жить. Если нет хотя бы $4 000 стабильного дохода на двоих, сюда лучше не ехать. Но опять же, это по меркам российского региона дорого, а здесь $2 000 зарплаты для нормально работающего человека — не какая‑то фантастика.

Тут, например, даже пенсия 38 000 песо, это около тысячи долларов. Уругвайские пенсионеры все счастливые, бодрые, у них куча фитнесов, кружков. Если ты за жизнь себе купил квартиру, с местной пенсией в тысячу баксов, ты просто король жизни.

А если нет удалённого дохода? Можно приехать и найти работу, если ты не айтишник?

Я думаю, шанс околонулевой. Здесь иммигранты из РФ работают, дай бог, фитнес-тренерами, а чаще всего нае помогаторами другим русских. Ну, разве что девочки, которые маникюр делают и красоту наводят, они в порядке — это везде востребовано. А, ну ещё ребята-хэндимены — сантехники, электрики, сварщики, вот это всё.

Остальным без большого запаса денег будет очень сложно. Для них проще смотреть Бразилию: большая страна, много людей, огромная экономика. Она похожа на Россию, как ни странно.

Про два отменённых рейса питерский холод и сыр от незнакомца

Как вы вообще до Уругвая добрались, как обустраивались первое время?

Перелёт вышел остросюжетный. Естественно, мы как белые люди решили лететь спокойно. Заокеанский перелёт тяжёлый: 13 часов, плюс пересадки. За три‑четыре месяца купили все билеты: Казань — Турция, три дня в Стамбуле, оттуда в Бразилию, затем Бразилия — Уругвай. Сделали киргизские и казахские банковские карты. Сидим на чемоданах, ждём.

За неделю до вылета приходит сообщение: рейс отменён. Можно вернуть деньги, но на эту сумму уже не купишь новый билет. Либо менять дату и молиться, чтобы успеть на все следующие перелёты. Меняем дату, у нас остаётся сутки запаса. Но вроде всё успеваем. И тут накануне вылета я решил сходить на массаж, лежу, расслабился, как вдруг звонит моя женщина в панике: новый рейс тоже отменили. Расслабиться не вышло.

Покупаем первый попавшийся билет из Казани в Армению. Он обошёлся дороже, чем перелёт из Турции в Бразилию, при сильно меньшем уровне комфорта. Но надо уж хоть как-то улететь, пофиг на комфорт. Утром открываем канал «Говорит Росавиация», а там чётко написано: Казань закрыта, рейсов нет.

Мы уже прикидывали, как прыгнуть в поезд и добраться до Белоруссии, чтоб лететь оттуда. Но решили поехать в аэропорт в надежде на улучшение обстановки. Там два часа простояли в очереди без воды, еды и туалета, чтобы вообще выяснить, будет наш рейс или билеты разрегистрируют. Многим людям с других рейсов не повезло — они так никуда и не полетели. Наш рейс не отменили, но задержали часов на семь. Короче, из России в Армению мы чудом улетели. Дальше уже спокойно добрались до Бразилии, а оттуда — до Уругвая. Но в целом это был худший перелёт в моей жизни.

И каким был первый день на новом месте?

Ужасно стрёмным. Мы приехали в августе — это было хорошее решение. В декабре здесь начинается лето, сюда приезжают отдыхать аргентинцы, бразильцы, американцы. Всё становится дороже, жилья меньше. Поэтому мы намеренно собирались застать конец зимы и посмотреть, как оно вообще, в нетуристический сезон.

Я заранее купил консультации у всех, у кого можно было купить, поэтому нас встретили, сразу сделали автобусную карту, например. Заехали в Airbnb.

А вот что было внезапно отвратительно — так это погода. Было плюс десять, дождь и пронизывающий ветер — такой чисто питерский холод.

Мы-то прилетели через тёплую Бразилию и вообще не ожидали, что будет такой колотун. Но ничего, русскому человеку, да ещё родом из Воркуты, на это даже жаловаться странно. Купили обогреватель — и сразу стало нормально.

А как вы там вообще с кем‑то заранее познакомились?

Мы завели Telegram‑канал про свою эмиграцию, на русском. «Воркута-Уругвай» называется. Ещё до поездки я провёл несколько эфиров на YouTube: что Матвей Северянин едет в Уругвай, что приехал. YouTube нормально подаёт это в поиске, у роликов есть по 30 тысяч просмотров. Русскоязычные люди набежали в канал, мы быстро обросли знакомствами, с кем-то переписывались, и в принципе довольно быстро интегрировались.

А местные как приняли? Насколько трудно без испанского?

У меня перед отъездом был испанский ровно A1, а английский — B2. Лучший совет тому, кто едет в Латинскую Америку: учите испанский. Я три месяца активно учил, и это очень помогло.

Я вижу русских, которые живут здесь год, постоянно ходят в одно и то же кафе, например, и до сих пор могут сказать только «ола, капучино, грасиас». На них смотрят как на эээ… дурачков. А когда ты начинаешь хоть как‑то говорить, люди нормально относятся к ошибкам и акценту, что‑то объясняют. Им забавно.

Мы как-то просто гуляли, разговаривали по‑русски. Вдруг подходит человек с фотоаппаратом и спрашивает: «Можно я вас сфотографирую?» На русском! Он сфоткал, выслал фотки на ватсап, и дальше с нами беседует: «Ребят, я давно учу русский язык. Вы откуда?» И ему правда интересно — к слову, для понимания местной культуры.

Мы с ним разговорились, пригласили на чай. Он пришёл, и давай нам рассказывать про испанский, про местную жизнь, мы ему задаём вопросы, потом он нам. И вот теперь он к нам раз в неделю ходит в гости, по факту, бесплатно учит нас испанскому. Ему прикольно. То есть люди такие, открытые, дружелюбные, и с ними просто учить язык. У меня это пока основная задача.

Причём это не единственный пример. Я пришёл в качалку, с кем-то там познакомился, люди узнали, что я русский.

Смотрю — на меня идёт огромный мужик. Явно местный, но в футболке «Якутские железные дороги».

Мы начали общаться, я очень плохо ещё понимаю по-испански, но слышу знакомое слово «рестлинг». Думал, он борцуха. А оказывается, он занимается мас-рестлингом. Мас — это «палка, дерево» на якутском. Это якутский национальный вид спорта, перетягивание палки. И они скоро едут в Якутск выступать на соревнованиях. Мы на этой почве с ними очень хорошо пообщались, меня тут же позвали на шашлыки. Другой парень меня спрашивает: «Ты сыр уругвайский пробовал? Нет? Я тебе завтра принесу». И реально на следующую тренировку принес мне разных видов сыра. Просто незнакомый чел.

Так что дружить с уругвайцами прикольно. Можно ли с ними как‑то заработать, иметь дела? Я пока не знаю.

Про мужиков с кризисом среднего возраста, книгу за неделю и конструктивный пессимизм

Так, хорошо. Ты приехал, снял квартиру, подружился с мужиками в качалке. А что теперь делаешь по работе?

Меня в первое время сильно вытащили группы по ораторскому мастерству. Я давно занимаюсь сценической речью: в Казани у меня был офис со сценой, был большой подкаст на эту тему. За счёт этого очень я хорошо себя вытянул из уныния первых месяцев, потому что работа с людьми лучше всего отвлекает от грустных мыслей.

Группа стоит пять тысяч с человека, я веду четыре занятия и проверяю домашку. В группе обычно десять‑пятнадцать человек. Я приехал и набрал 13 групп — в первое время это сильно поддержало мой кошелёк. Остаточный доход с Telegram — около 200‑300 тысяч рублей. YouTube‑каналы тоже работают, я снова веду стримы на своем канале «100 книг за год».

Telegram на испанском развивать не планируешь?

Нет, здесь ТГ-канал не раскрутить в принципе, здесь Telegram — это очень редкая херня. Местные все в Instagram*. В WhatsApp* обычно домовые чаты и пр. под. Тут когда меня спрашивают: «Че делаешь, чем зарабатываешь?», я поначалу отвечал: «Каналы в Telegram продвигаю», а они шарахались: «Да ты что, у нас в Telegram только наркотики продают».

Девушка моя с ютубом местным баловалась, снимала на испанском ролики — про Россию, про наш переезд. Даже получалось набирать просмотры. Но я думаю, что это пустые просмотры, с них ничего не продать.

Ты на YouTube уже полтора десятка лет. Те мальчики и девочки, которые у тебя учились в 2012‑м, уже выросли. Чего они хотят сейчас?

Зришь в корень. Сейчас основной костяк моей аудитории не безработная молодежь, а люди около сорока. В основном мужчины чуть старше меня: 37, 38, 39, 40, может, 41. И у них вопрос: «Что я в жизни делаю не так? Я закрыл ипотеку или взял ипотеку, у меня что‑то есть, но радость не пришла, а жизнь оказалась каким‑то дерьмом».

Все жили в ожидании, что вот будет хорошо. А стало хуже, потом кратно хуже, и у людей произошло крушение надежд.

Я это очень сильно чувствую по своей аудитории. Мне и самому нравится об этом думать, рефлексировать, читать книги, типа «Теория каст и ролей» Крола. Рекомендую, кстати. Вот мы с ними собираемся на звонке, и сидим, размышляем: почему мы так живём? Помогаю им найти ответы на их вопросы: «Где я обосрался? Не тот вуз выбрал, не ту профессию, не в том городе остался?»

То есть твоя новая паства — мужики с кризисом среднего возраста?

Ну да, такие же как я.

Я, кстати, новую книжку написал именно о таких вот кризисах. Она называется «Очень плохо» и выйдет 7 декабря. Про конструктивный пессимизм. То есть, когда я считаю, что всё будет плохо или совсем уж хреново, я не впадаю в уныние, а спрашиваю себя: ок, всё плохо, но что можно сделать, чтобы смягчить удар, чтобы было хотя бы чуть полегче? Это сейчас главная тема, которая меня заботит.

И я решил эту книгу выложить в открытый доступ, вообще бесплатно.

Предыдущие 11 твоих книг принесли достаточно денег?

Справедливости ради, была только одна книжка, которая принесла много денег: про TikTok. При том, что она была написана почти случайно. Ко мне стукнулась девочка из издательства АСТ, с которым я тогда сотрудничал: «Матвей, а вы TikTok случайно не занимаетесь?» Я говорю: «Ну, у меня там 500 тысяч подписчиков». Она: «Нам надо быстро написать книгу. Можете?» — «Могу. А как быстро?» — «За неделю» — «Ну давайте». Тогда ещё не было ни нейросетей, ничего. Но я написал. И это была единственная книжка, которая окупилась.

Обложка была уродливая, над книгой смеялись, делали с ней мемы. А она продавалась как горячие пирожки. Принесла больше миллиона за год — для такой ниши это много.

Все остальные книжки — баловство с точки зрения дохода. В издательстве ты получаешь процент от оптовой цены. Они ставят её рублей 137, тебе идёт процентов десять — выходят копейки.

К тому же, могу честно сказать, что почти все мои книги устарели. Единственная приличная — «25/8», её много раз переиздавали. Денег она принесла немного, зато актуальна по сей день.

Почему тогда ты снова пишешь книгу?

Дело в том, что мне просто надо писать. Я веду заметки по системе цеттелькастен, постоянно саморефлексирую. Пытаюсь соизмерить прошлые мысли с текущими. Девяносто процентов этих записей не выкладываю, конечно, это для себя. Но периодически собирается много историй и ситуаций, которые я в себе пережил и осмыслил, тогда я пишу книгу. Для меня важно завершить процесс, это как получение диплома.

Бумажные книги сейчас издавать нет финансового смысла.

У меня полгаража старых изданий, на маркетплейсах они идут настолько туго, что их дешевле раздавать бесплатно. Поэтому «Очень плохо» я и выложу в электронном виде бесплатно.

Тебе всегда нужен какой‑то офлайн‑движ: игровые клубы, офисы, конференции. Надолго тебя хватит с онлайн‑продуктами?

Я уже начал смотреть, сколько стоит аренда. У всех, кто когда-то что‑то делал в офлайне, одинаковая профдеформация: заходишь в кафе и автоматически прикидываешь, сколько здесь персонала, сколько стоит аренда, и строишь в голове финансовую модель.

Здесь я пока так сходу не могу оценить косты, поэтому смотрю на Mercado Libre (местный маркетплейс) коммерческую аренду, цены на машины. Думаю, чем заняться, может, что‑нибудь открою. Рынок маленький, пока непонятно. Но шило в жопе однозначно чешется.

Раньше у меня был туровый бизнес: люди приезжали в Ярославль, Кострому, Киров, мы их развлекали. Может быть, здесь буду делать то же самое: интерес к Латинской Америке есть, но мало кто здесь был. Возможно, будем возить туры по континенту.

Что жизнеутверждающего ты можешь сказать напоследок бывшим соотечественникам, и вообще русскоязычным, которые сейчас живут по всему миру?

Так я про это книжку и написал как раз. Всё будет очень плохо. Мы может только подумать, что можно поменять, чтобы было чуть менее херово.

Ничего более позитивного у меня для вас нет.

*Принадлежат Meta Platforms Inc. — признана экстремистской, её деятельность запрещена на территории Российской Федерации.

Понравилось интервью? Читайте другие: вот алфавитный указатель — выбирайте на свой вкус. И подпишитесь на Рабдно в телеграме, инстаграме и ВКонтакте.
Вы не пропустите новые интервью, а нам будет приятно.